новости:

12.01.2016
«Последние 30» в telegram
Новости проекта

Мы расширяем форматы взаимодействия с нашими читателями, поэтому сегодня мы завели специальный канал в телеграме -https://telegram.me/last30


Сразу отвечаем на возникший у вас вопрос: "Зачем мне подписываться на него?". Действительно, у большинства изданий мессенджер-канал является очередной реинкарнацией твиттера. Многие пользователи активно сейчас устанавливают браузерные новостные уведомления. Про fb и vk даже не надо говорить. Мы тонем в информации.


Поэтому команда "Последних 30" решила, что наш канал будет непросто агрегатором контента сайта, но и отдельным маленьким проектом, или как мы это называем, активностью. Здесь мы будем делиться с вами ссылками на интересные материалы, которые касаются не только постсоветской истории России, но и современного медиа-рынка. Над "Последними 30" трудятся фотографы, журналисты, дизайнеры и даже писатели, поэтому на нашем канале будет немало ссылок на большие фотопроекты, новые дизайнерские находки, важные статьи и книги.


В меру своих сил мы будем избегать политики, превращая наш канал в по-настоящему уютное место на холодном ветренном просторе Интернета. Однако, полного эскапизма от нас не ждите - всё-таки "Последние 30" - это про окружающую действительность.


Также важная особенность канала в том, что здесь будут мемы и шутки, от которых мы стараемся уйти в наших больших социальных сетях. Важно и другое, мы будем стараться не спамить. Канал не будет аналогом наших личных твиттеров. Мы договорились, что один член команды будет публиковать не более трех сообщений в день.


В общем, мы сделаем всё, чтобы наш канал вы никогда не назвали спамом. Мы надеемся, что всем будет интересно, и telegram-канал "Последних 30" станет нашей общей историей!


Счастливо!

[ 12.01.2016 ]

Поделиться
в социальных сетях:
просмотров: 236

читайте также:

16.02.2016
Мероприятия

Проект “Последние 30” встретился с одним из основателей сети тайм-кофеен Jeffrey’s Coffee Алексеем Каранюком, который поделился своими ожиданиями от начала нашей совместной кооперации. Он рассказал о роли спонтанности в бизнесе, пользе и вреде санкций и эпохе справедливости.


Как вы стали бизнесменом?

Несколько лет назад я жил в студенческом общежитии, в котором познакомился с Алексеем Мироновым, который стал моим хорошим другом. Я понимал, что с этим человеком можно начать заниматься бизнесом. Но сразу это сделать не получилось.

После окончания учебы пошел работать в финансовый сектор, где проработал три года. В какой-то момент я понял, что это не мое. Самым неприятным в той работе было то, что от меня ничего не зависело. Это сильно демотивировало: казалась, что вся моя работа идет в стол, я не видел реальных результатов моих усилий.

Все это время я продолжал общаться с Алексеем, который активно занимался бизнесом. Время от времени я ему помогал, консультировал по финансовым и маркетинговым вопросам. И вот в какой-то момент мы решили организовать общее дело. К тому моменту финансы все меньше места занимали в моей голове. Когда проект Jeffrey’s Coffee был уже запущен, я еще полтора года проработал в финансах, но интерес к ним таял на глазах. Через полтора года я полностью занялся бизнесом.


Было страшно начать полностью заниматься только своим делом?

Не могу сказать, что страшно. Если бы это произошло на полгода раньше, то было бы очень страшно. Дело в том, что к концу моей занятости в финансах, в этой сфере было все уже ужасно плохо, а вот бизнес у меня шел в гору. Поэтому скорее возникло чувство большой ответственности от необходимости концентрироваться только на своем деле.


Что произошло в эти полгода? Что уменьшило ваши опасения?

Всё больше приходило понимание, что я не вижу себя наемным работником. В какой-то момент я просто уехал в большое путешествие по России со своими бизнес-партнерами, никого не предупредив на работе. Через неделю я всё послал, и занялся своим делом.


“Последние 30” во многом начинались схожим образом: создатели проекта “послали” традиционные журналистские структуры, чтобы сделать свое. Ближе к 30 годам хорошо начинаешь понимать, что или ты на всю жизнь остаешься наемным работником, или начинаешь делать что-то принципиально свое. Вы начали лично для себя заниматься ресторанным бизнесом практически с нуля. Чему вас научил такой опыт?

Я сосредоточился бы прежде всего именно на опыте полного разрыва со статусом наемного работника. В бизнесе, когда на тебе лежит вся ответственность, впечатления и ощущения от собственной работы совершенно иные. Новизна ощущений, контраст с чувствами наемного работника вызвали у меня шок.

Наемный работник знает алгоритм действий и работает годами по нему. В бизнесе у меня не было вообще никакого понимания, куда и как нужно двигаться. Все делалось спонтанно и на ощупь. У меня не было никакого опыта в маркетинге. Я спросил у своих коллег: “Как будем привлекать людей?”. “Как-нибудь”, - был ответ. Примерно месяц мы нашей командой именно так и думали. А за неделю до открытия случилось понимание: народа просто не будет. И мы истерично начали думать о том, как это сделать. Свое дело - как сейчас модно говорить, это постоянное нахождение вне зоны комфорта.


И какими были ваши действия по привлечению людей?

В панике я начал звонить и писать всем подряд, пытаясь найти хоть каких-то журналистов и людей, способных привлечь внимание к Jeffrey’s Coffee, завлечь на презентацию сети кофеен. В результате первое время работы Jeffrey’s Coffee - это была серия спонтанных шагов основателей: что-то получалось, что-то заканчивалось. Но, к счастью, мы в итоге вырулили на правильное направление. Первое понимание того, что и как нужно делать, пришло только через два-три месяца. Но только через год или даже месяцев пятнадцать мы действительно поняли, что у нас всё получается.


Были какие-то плюсы в той спонтанности, с которой вам приходилось действовать?

Плюсы в быстроте действия и быстроте отдачи. Тогда не приходилось подолгу сидеть и разрабатывать стратегии, которыми мы сейчас занимаемся, а ты что-то делал, и тут же получал негативный или положительный результат. Эта скорость была мощным импульсом к действию. Мы совершили много ошибок, но и действовали очень быстро - сейчас таких скоростей в нашем бизнесе уже нет.

Этот опыт я никак не оцениваю. Он все равно, видимо, бывает у всех, кто начинает заниматься бизнесом. И любому, кто начинает заниматься своим делом, придется через это пройти.


За время занятиями бизнесом, что вы узнали о себе, какие новые черты проявились в характере?

Я стал ко многим вещам относиться значительно проще, иногда циничнее. Теперь, если что-то ломается, если срывается какая-то договоренность, падают в какой-то моменты прибыли, ты к этому перестаешь относиться как к чему-то катастрофичному, а начинаешь рассматриваться просто как обычную часть бизнеса. На жизнь такое чувство тоже переноситься. К массе вещей появилось спокойное отношение. Потерял 20 тысяч: да, плохо, но такое случается - идем дальше. Все это риски, без которых не бывает жизни.


Чем живет сеть кофеен Jeffrey’s Coffee? Кто ваши посетители? За что вас любят?

Я бы назвал нашими посетителями ребят, которые относят себя к числу креативных. Пожалуй, это будет наиболее точная их характеристика.


Вы хотите сказать, что ваши клиенты прекарии?

Нет. Наш клиент - это старшеклассники и студенты. И в этом смысле мне, конечно, хотелось бы, чтобы Jeffrey’s Coffee стал пространством и для людей, которых сейчас называют прекариями, создающих свои проекты и творческие замыслы в стенах наших кофеен. Именно такой потенциал я вижу в кооперации Jeffrey’s Coffee и “Последних 30”. Мне кажется, ваша аудитория - это те люди, которых мы хотим привлечь.


Социально-экономический кризис как-то меняет состав ваших посетителей?

Да, мы замечаем, что к нам все чаще ходят люди, которые раньше и не заглядывали. Все дело в общем росте цен. Раньше много кто мог позволить отдать за кружку кофе 250 рублей, теперь же экономят и на таких мелочах. Условно говоря, к нам приходят бывшие клиенты Starbucks. К нам приходят люди, чтобы работать. Хотя я не думаю, что наша обычная аудитория значительно изменится: всё-таки 150 рублей за час - это и по московским меркам очень маленькая сумма.


В эти тяжелые для страны годы вы связываете свое будущее с Россией?

Да, и я себя не вижу вне ее. Мне здесь нравится. Ситуация нашего перманентного трэша мне нравится. Мне в ней комфортно. Сейчас в некотором роде наступает время справедливости, когда пустых ничем не подкрепленных денег становится меньше. Кончается время завышенных зарплат, завышенных ожиданий и завышенных цен. Расчищается пространство, на котором можно творить, работать, делать что-то свое.


Если народ не богатеет, это нормальное состояние России?

Нет. Народ должен богатеть из-за развития производства. А из-за высоких цен на нефть нас окружают завышенные цены на все: аренду, производство, конечный продукт. По факту никто и не богатеет. В такой ситуации очень сложно выйти на рынок. А сейчас шансы уравниваются. Сейчас мы начинаем развивать несколько производств, связанных с сельским хозяйством, и это происходит именно благодаря падению уровня жизни. Не хочется, чтобы уровень жизни населения зависел от цен на нефть. Пусть он растет за счет производства, которое становится возможным развивать здесь в условиях низких цен на нефть. Например, раньше секретарша в московском офисе получала две тысячи долларов, а в какой-нибудь Барселоне средняя зарплата была одна тысяча долларов. Теперь эта секретарша будет получать 600 долларов, и это будет справедливая цена для ее труда.

Другое дело, если тут начнут стрелять. Вот этого я боюсь.


А вы от санкций выиграли?

Нет, конечно. От них выиграл только крупный бизнес, который обладал деньгами, чтобы вложиться в производство в изменившихся условиях. Средний и малый бизнес от этого только пострадал. Понимаете, чтобы яблоки какие-нибудь начали приносить прибыль, нужно 3-4 года терпеть убытки. Чтобы продажа яблок полностью окупилась, нужно 10-15 лет работы. Это колоссальный и трудный бизнес, которым вряд ли кто-то решится заниматься в нынешних условиях. Сейчас нет таких кредитов, которые позволили бы заняться таким бизнесом. А вот крупный бизнес в таких кредитах не нуждался, он и выиграл.


А вам коррупция мешает?

Это интересный вопрос. Нет, не мешает. Мне кажется, что она находится все-таки как раз сфере крупного бизнеса.


Какими сегодня вы видите российские медиа? Что читаете, смотрите?

Последние полгода я фактически читаю только “Ведомости” и научно-популярные журналы. Ну, и паблики деловой направленности во “ВКонтакте”.


Что вы делали в 1985 году?

Меня тогда еще не было.

13.01.2016
Новости проекта

Сегодня в своей московской квартире был найден мёртвым известный публицист Владимир Прибыловский. «Последние 30» впервые публикует интервью, записанное в квартире Владимира Владленовича 3 мая 2015 года в рамках работы над галереей «Политические неформалы».



Владимир Прибыловский принадлежал к уникальному поколению в отечественной истории. Он родился в 1956 году уже после смерти Сталина. Когда в стране рождалось диссидентское движение, он был ещё ребенком. Не пришлась и его политическая социализация на времена всеобщей апатии и разочарования после чехословацких событий 1968 года и окончательного сворачивания «оттепели». С другой стороны, именно это и позволило в условиях «долгих 1970-х» годов появиться поколению, которое делало свой политический выбор, избегая «старых» политических лагерей.


В конце 1970-х годов, когда диссидентское движение стояло накануне разгрома, по всему бывшему СССР распространились новые социальные движения, которые, не смотря на свою демонстративную аполитичность, явно дрейфовали в левую сторону. Но левый поворот не спас этих молодых людей от большого катка андроповских репрессий 1980-1983 годов. В эти годы в Москве развернулось дело организации «молодых социалистов», к которым был близок Прибыловский.


Но когда в 1985 году Михаил Горбачев начал курс на масштабные преобразования Советского Союза ему понадобилась настоящая, а не искусственная поддержка снизу. Именно «новые левые» стали ядром движения политических неформалов. Когда мы брали интервью у ветеранов движения, то все они сходились в том, что именно они дали толчок развитию современного российского гражданского общества. Владимир Прибыловский — одна из самых значительных фигур этого движения.


После того, как неформалы в начале 1990-х годов были окончательно отставлены от большой политики перекрасившейся номенклатурой, многие из них ушли из политики. Владимир Прибыловский политикой продолжил заниматься, но теперь с позиций эксперта. Его аналитический центр «Панорама» был мощнейшим экспертным центром в постсоветской России. Однако ещё с догорбачёвских времён Прибыловский сохранил политическую бескомпромиссность, поэтому меньше всего в своей экспертной и публицистической деятельности стремился встать на чью-то сторону.


Но времена русской истории вновь поменялись. Владимир Валерьянович во время интервью для «Последних 30» нескрываемо жаловался, что «закон об иностранных агентах» делает работу «Панорамы» — дела всей его жизни — невозможной.


Прибыловский был обнаружен мёртвым в своей квартире 13 января 2016 года. Проект «Последние 30» выражает соболезнования родным и близким Владимира Валерьяновича.